December 3rd, 2015

Оракулы Трои

 Оракулы Трои
Текст мифа здесь http://www.sno.pro1.ru/lib/graves/158-169/166.htm
Смерть двух великих героев, усилиями которых и велась война, а именно Ахилла и  Большого Аякса не могла не повлиять на ахейцев.  Любое командование в таких случаях подтягивает резервы. Что могли сделать в таких условиях богини? Ну, разумеется, заработало их главное оружие - оракулы. Они возвестили, при каких условиях падет Троя. Одним из условий было похищение Палладия, который был под контролем богинь. Кроме того, поскольку богини взяли под свой контроль ситуацию, и им уже никто не мог противостоять, они пустили в ход свое оружие- отравленные стрелы и предательство.
Так, у них появился лучник Филоктет, вооруженный луком Геракла с отравленными стрелами, который застрелил Париса. Отказ его былой возлюбленной Эноны его вылечить говорит нам о том, что скорее всего он был отравлен богинями.
Затем хитроумный Одиссей  как лазутчик пробирается в Трою, где попадается на глаза Гекубе, жене Приама, которая- о чудо- не выдает его. Но зачем ей выдавать Одиссея, если он послушное орудие в руках богинь, то есть она тоже им управляет. Этой версии не противоречит то, что жрица Феано не задумываясь, отдает им священный Палладий=ба+ла+да=ребенок+изливать+ бог= небольшая фигурка, деревянный истукан. Произошел от младенца, которого приносили в жертву.
Таким образом,  богини устроили психологическую войну, первую в истории- произнесли пророчество, потом его провели в жизнь, дезорганизовав троянцев. Трое осталось только пасть под ударами ахейцев.  
promo husainov august 10, 2035 00:35 244
Buy for 100 tokens
Каким было ваше самое первое воспоминание? Почему вы запомнили именно его, а не что-то другое? Никогда не возникало у вас такого вопроса? Как бы то ни было, именно в нем хранится секрет вашей жизни, в нем ответ- что вам нравится, а что нет, между чем и чем вы будете делать выбор всю свою жизнь.…

Информационно-публицистический еженедельник "Истоки": Золотник мал, да дорог…

http://istoki-rb.ru/index.php?article=4875

Золотник мал, да дорог…
02.12.2015
Ринат ХАЛИКОВ, бывший первый секретарь Уфимского горкома партии



Газета «Истоки» в море СМИ почти незаметна. Но она ценна, потому что взяла на себя миссию давать полную информацию прямо с «Ноева Ковчега». Это главное отличие ее от сотен других источников информации, включая и телевидение, заваливших человечество всякой (часто – пустой) трескотней.
Читая эту газету, я часто вспоминаю студенческие годы, помню, как иногда было трудно быстро войти в струю новой информации, внесенной очередной новой наукой или новым предметом. Так было, если пропустил первую (вводную) лекцию, и ценная информация, идущая из глубины веков, проскочила мимо тебя: как эта наука (предмет) зародилась и развивалась.
Только уловив цели, особенности и значение этой новой науки, начинаешь чувствовать, как вливаются в тебя новые знания, появляется и крепнет еще одна твердая опора в жизни. Разве не так? Именно так я воспринимаю газету «Истоки».
Вопрос главного редактора «Истоков» Айдара Хусаинова «Развивать нельзя уничтожить» задел меня глубоко. Поэтому я попытался подойти к этой проблеме со многих сторон, в том числе анализируя зигзаги в «поведении» СМИ страны на протяжении длительного времени.
А «Истоки», сколько я их знаю, упорно и устойчиво шли своим (именно своим!) путем как информационно-публицистический еженедельник, служа литературе и культуре. Они не дали повода думать о них как о вертлявой прессе.
* * *
Я учился в Уральском Политехническом институте (г. Свердловск) на кафедре металлургии благородных металлов.
Золото интересовало людей с доисторических времен ввиду своих особых качеств. С тех времен постоянно совершенствовались методы его добычи и переработки. В основном продвигались методом проб и ошибок. По ходу было немало жертв и разочарований. Но были и яркие находки – удачи. Наиболее значительные самородки напоказ выставлены в музеях мира. Там есть и экземпляры весом до 60-70 килограммов. Все они имеют собственные имена, как и знатные люди.
Разве можно изучать многотрудную металлургию золота налегке, в отрыве от многовековой истории, не зная истоков этой профессии и всех трагедий?
В качестве примера приведу лишь один длительный трагический случай.
В Баймакском районе Башкортостана на берегу одного большого озера было построено предприятие, специализированное на добыче золота методом перколяции. Суть процесса – через толщу песка, содержащего мельчайшие частицы золота, пропускается раствор солей цианистой кислоты. Золото в нем растворяется. Потом оно осаждается из раствора. Этот продукт становится основной продукцией предприятия. Все было хорошо. Но ежегодно где-то с февраля и до самой весны выход золота существенно снижался. Принимали разные меры, но результат не улучшался. Подозрение пало на руководителей предприятия, и в годы репрессий многие из них серьезно пострадали.
Почему-то в золотодобывающем ведомстве страны тогда все еще не было людей, владеющих секретом этой загадки, хотя племянник князя Багратиона – героя битвы при Бородино – обнаружил его еще в XIX веке. Оказывается, золото хорошо растворяется в растворах тех солей в лабораторных условиях, но плохо поддается, если вода взята из закрытых водоемов – озер, например. Там гниют водоросли, и свойства воды к февралю становятся другими – в ней падает содержание кислорода. На это реагирует золото. Кислород, оказывается, является катализатором при растворении золота. Исчезает кислород и растворение прекращается.
Об этой тонкости в технологии с применением перколяции (а это несколько чанов диаметром 9-10 метров) нам сообщил в 1956 году профессор И.А. Каковский. Мы были ошарашены. Игорь Антонович предупредил нас очень внимательно изучать документы, осмысливать даже то, что между строк.
Это отношение сказывается и сейчас при чтении всякой литературы. И даже газет.
* * *
В те годы (40-70 гг.) успех в экономике во многом зависел от количества станков и людей, вовлеченных в материальное производство. Помните: «Догоним и перегоним…»? В такой обстановке значение печати и целеустремленности людей было велико. Я уважал работников заводской газеты, вчитывался в выступления технологов и других специалистов завода, изучал солидную подшивку газеты «Комсомольская Правда», выходившей прямо на заводе. Здесь решались важные дела. Надо было ежесуточно с первого полугодия 1942 года поставлять фронту не менее 26 моторов для истребителей. Эта цифра была установлена самим Сталиным. И он еженедельно в один и тот же день сам лично справлялся о ходе работ.
В те годы «перо» приравнивалось к «штыку», печать работала «на державу», на интересы народа. Всюду на первых полосах газет рабочие-передовики производства, их заботы и быт.
* * *
«Истоки» напомнили мне почти уже забытую сейчас ежегодную массовую компанию на заводах – сверку технологий с производством. Технологи цехов обходили рабочих и мастеров прямо на рабочих местах и уточняли, как они выполняют ту или иную операцию на своих деталях и узлах, какие новшества и инструменты начали использовать за прошедший год и почему. При этом обнаруживалось немало эффективных изменений. По ним оформлялись рационализаторские предложения с соответствующим вознаграждением. Поэтому рабочие с интересом относились к подобным мероприятиям, даже загодя готовили технологам волнующие их вопросы.
В эту эпоху я работал мастером, то есть был в самой гуще рабочих на крупнейшем заводе Уфы. Численность рабочих во многих цехах доходила до 600-700 станочников. И вся эта масса гудела-жужжала в патриотическом настрое, потому что система организации и совершенствования производства – скажу смело – была уникальной.
А СМИ тогда (в годы войны и в последующий период) были с народом. Промышленность работала устойчиво, выдавая ежегодно по 7-8 % прироста продукции. И при каждой сверке технологий происходил настоящий «сбор продукта мозгов» тысяч рабочих.
Вообще-то этот термин, мне кажется, ввели японцы. Они в 1955 году позаимствовали нашу систему организации производства и доработали ее для своих условий. Так они совершили тогда ставшее потом известным всему миру «японское чудо» в экономике и вырвались вперед из последствий военной разрухи.
* * *
Я благодарен газете «Истоки» и Валерию Торгашеву за рубликацию в сентябре-октябре текущего года серии статей (в №№ 38, 40 и 41) о пресловутом Хрущеве. Подчеркну, что материал дан со знанием дела и хрущевских заскоках-зигзагов.
СМИ с момента его появления на «Олимпе» власти завиляли хвостом, стали его хвалить. Врали, якобы он (и именно он) сыграл большую роль в развитии жилищного строительства в стране, имеет заслуги в освобождении репрессированных людей и даже вложил свой труд в улучшение пенсионного обеспечения населения.
Однако «Истоки» с достоинством, документально показали правду, что ни в одном из названных дел он не был инициатором или организатором. В каждом случае он был лишь прилипшим к еще до него принятым решениям правительства, часто даже влиял негативно.
* * *
А как бы мы узнали столь полное изложение действий Хрущева без статьи в «Истоках» «Хрущев – путь разрушения»?
Я совсем не рядовой заводчанин. Поэтому живо вспомнил, как все это происходило на заводе. Очень благодарен В. Торгашеву за то, что он, излагая этот обширный материал, ничего не исказил, не добавил и не убавил. Этот этап позорной трансформации СМИ мне пришлось прочувствовать довольно полно – был очевидцем на том же заводе, при тех же людях и специалистах. Впечатлений много и есть возможность сравнивать позиции и интересы СМИ на разных этапах, чтобы определиться, насколько можно доверять и опираться на них. Поэтому я по ходу повествования постоянно подчеркиваю позицию СМИ.
* * *
Про современный этап неловко даже говорить. А «Истоки» закрывать нельзя. Без них кто бы описал проделки Хрущева? В центральных газетах нельзя. Это будет «керосин в костер». Сразу снова поднимутся на дыбы сотни наших недругов… А истину, правду донести до народа надо! Все равно, рано или поздно, правда должна занять свое место в сознании людей. Для этого теперь (в существующей обстановке) нужны не центральные газеты, а более мелкие – сотни «Истоков» по всей стране. Они бесшумно и спокойно доведут дело до конца. Движение общества вспять нежелательно.
* * *
Недавно «Истоки» – опять «Истоки» – опубликовали эссе известного нам Игоря Вайсмана. Наверняка некоторые издания посмотрели бы на них свысока и отказались. А «Истоки» взялись. Честь и хвала им.
Ученые пришли к весьма печальному выводу: весь прогресс человеческой цивилизации свелся к прогрессу техники. Вот и получается, что техника для нас важнее собственной жизни. А люди, какими были на заре истории, такими и остались. Ума не прибавилось ни грамма. Единственное, что в технике стали лучше разбираться. Выводы ученых настораживают.
Конечно, в наш век осмеять и освистать можно кого угодно и довести это до всей Планеты. Однако я, обученный металлургии золота, должен выдавать только надежные вещи. Поэтому выводы ученых я «железно» подкрепляю информацией из глубокой старины, чтобы не ввязываться в спор с низменными людьми и их сообществом.
Марк Туллий Цицерон (106–43 гг. до н. э.) сказал, что «первая задача истории – воздержаться ото лжи, вторая – не утаивать правды, третья – не давать никакого повода заподозрить себя в пристрастии или предвзятой враждебности».
А мы дуемся на газету «Истоки», которая открывает нам глаза на самые злободневные темы, в том числе и на возрастающее варварство. Появляется даже тревожная мысль, а кто же будет после закрытия ее – «Истоков» – бороться с этим в сфере нравственности, культуры, взаимоотношений людей, конфессий и т.д.? Не экономическая же, скажем, газета или какая-то другая. Ведь понятно, что не закрывать или ущемлять надо газету, а, наоборот, подкреплять ее (если мы умные люди) и расширять ее работу уже сейчас, заблаговременно.
* * *
Не вдаваясь в подробности, хочу сказать, что пример вандала-варвара, который приходит на ум, – это Наполеон, пытавшийся только из тщеславных побуждений разрушить безмолвного Сфинкса в Египетских пустынях. Были и другие варвары, есть и совсем «новые», например, талибы, разрушившех огромный памятник Будды в скале (Афганистан), игиловцы, добивающие остатки римских памятников архитектуры в Сирии. Их немало и в других странах: в Прибалтике, например, в Украине, где снесли даже памятник безупречному, признанному всеми полководцу М.И. Кутузову!
* * *
Оглядывая все изложенное и оценивая на этом фоне роль СМИ, можно сделать вывод, что печать постепенно покидает свои окопы, но не может самостоятельно выбрать верный путь или тропу и настойчиво делать свое святое дело.
* * *
Самое время напомнить слова нашего Президента В.В. Путина на юбилейной сессии (70 лет ООН) Генеральной Ассамблеи, сказанные в адрес наших западных «партнеров» в связи с организацией ими массовой миграции населения Ближнего Востока и Северной Африки в Европу, что «вы еще не поняли, что натворили»…
Хотелось бы, чтобы эти слова насторожили и кое-кого из втянутых в разговор о судьбе газеты «Истоки».

Закрыть (или переформатировать до неузнаваемости) такую газету, как «Истоки» – глупая затея. Усиливать ее надо и беречь, как золотник, что мал, да дорог.

Информационно-публицистический еженедельник "Истоки": Сон тысяч Бодтхисаттв

http://istoki-rb.ru/index.php?article=4876

Сон тысяч Бодтхисаттв
02.12.2015
Алена ПЕРМЯКОВА

26 ноября в Башкирском государственном университете прошел Второй открытый республиканский фестиваль молодежной поэзии. В нем приняли участие студенты уфимских вузов, учащиеся школ, гимназий и лицеев. Организаторы конкурса – редакция газеты «Истоки», Башкирский государственный университет, Союз писателей РБ.
В отличие от прошлогоднего фестиваля нынешний – прошел уже не в учебной аудитории, а в актовом зале главного корпуса университета, что придало нестандартному мероприятию ощущения торжественности и престижности. За это отдельное спасибо декану факультета башкирской филологии и журналистики университета Рифу Бареевичу Ахмадееву. Заявили о своем участии в фестивале 23 начинающих поэта из числа студентов БГУ, УГАТУ, УГНТУ, из уфимских гимназий №№ 1, 93, 140, школ №№ 31, 100, 103, из лицеев №№ 96, 42, из гимназии № 41 города Кумертау, из музыкальной гимназии имени Газиза Альмухаметова. Оценивало выступление юных стихотворцев компетентное жюри, в состав которого вошли уфимские поэты Айдар Хусаинов, Алексей Кривошеев, Галина Ефремова, Светлана Гафурова, Илья Казаков.
Особенностью нынешнего фестиваля было обилие юных поэтов, читавших стихи на родном, башкирском языке. И, наверное, это очень даже неплохо. Насторожило одно: консерватизм юной национальной поэзии, нежелание или неумение начинающих авторов выходить за рамки привычных, но давно уже отработанных тем, образов, повторение вечных шаблонов и стереотипов. И это повторение идет из поколения в поколение. А шаблоны, стереотипы и штампы всегда отрицают, убивают настоящую, живую поэзию. Единственной участницей фестиваля из национальных поэтов, которая попыталась вырваться из этого порочного, замкнутого круга была Карлугас Исмагилова, 15-летняя учащаяся гимназии № 140.Жюри даже решило присудить ей специальный приз «За оригинальность темы».
Но и выбор темы, даже самой актуальной, злободневной, животрепещущей, не всегда становится гарантом поэтического успеха и удачи. Об этом свидетельствовало выступление студента УГАТУ Дениса Фаткуллина. По условиям конкурса каждый автор мог прочесть два стихотворения. Первое стихотворение Дениса было обращено к душам современников, которые, по мнению автора, очерствели и «запакостились». Возможно, это действительно так. Но поэзия всегда чужда прямому лобовому морализаторству. Она ходит какими-то окольными путями образов, эмоций, чувств, кривыми тропинками подсознательных прозрений. Этим-то она и отличается от «Морального кодекса коммуниста», например. Этим-то и интересна. Судя по текстам, юный автор пока не понимает этого. И даже выбор такой злободневной темы, как крушение Аэробуса 321 над Синаем во втором его тексте, не позволил Денису вырваться в фавориты конкурса, потому что не важно о чем говорит поэт, важно КАК он это говорит. Но явные потенциальные возможности, конечно, у начинающего поэта есть. Самое главное, автор не равнодушен к окружающей реальности и постоянно рефлексирует, то есть думает, размышляет.
Собственно, все участники фестиваля, так или иначе, пытались средствами поэзии выразить свои эмоции, свое отношение к жизни, свои первые любовные переживания. И это было очень интересно!
Другое дело, как это получалось у разных авторов? С какой степенью искусности и мастерства? До восьмого участника уровень прочтенных текстов, увы, был достаточно монотонным и привычным для начинающих авторов. Но вот выпорхнула на сцену Анна Перевезенцева, студентка УГАТУ, и «взорвала мозг» своими стихотворениями. Ее тексты «цепляли» слушателей эмоционально, были вполне зрелыми по мысли, по задаваемым вопросам, красивы по своему образному воплощению. Запоминались сходу строки: «Кто у Бога сидит за пазухой?», «Мы пускаем корни на скудной почве», «Живет Хель, высока и стройна, как ель» и так далее. Все члены жюри единодушно выставили Анне почти самый высокий балл.
И сразу вслед за Анной – еще одно открытие фестиваля – Светлана Иванова, также студентка УГАТУ. Первое стихотворение Светланы – по тематике буддистское – было очень сложным и красивым в своем образном построении. Меня лично потряс совершенно необычный образ, придуманный юной поэтессой: «Тысячи счастливых Бодтхисаттв видят меня во сне». То есть человек трактуется автором, как воплощение снов счастливых просветленных богов. Это так здорово и неожиданно! Это прекрасно и по-настоящему трогает и волнует!
Второе стихотворение Светланы – свидетельство того, что у начинающего автора есть хорошие перспективы попробовать себя в поэзии для детей. Светлана Иванова также заслужила самые высокие оценки членов жюри
Удивительно, что студенты технического вуза дали фору гуманитариям.
Правда, скромная и тихая студентка БГУ Татьяна Кудинова все же поддержала родной вуз своим творчеством. Два ее стихотворения отличались великолепной лексикой и необыкновенным богатством русского языка. Жюри решило вручить Татьяне специальный приз «За богатство русского языка».
Несколько неровно, но по-юношески свежо и дерзко прозвучали стихи другой студентки БГУ, родом из Челябинска, Гузель Зайнагабдиновой.
Поэзия скорее похожа на жизненный марфон, чем на спринт: фавориты, лидирующие на старте, на финишной прямой могут отстать и сдуться, а аутсайдеры вдруг выходят вперед. Уж простите за такую спортивную аналогию! Однако несомненным фаворитом нынешнего фестиваля молодежной поэзии стал учащийся школы № 100 Александр Учителев, ему 16 лет. Еще до выхода на сцену Саша поразил всех присутствовавших в зале своим суперэкстравагантным и суперсовременным внешним видом. Выбритые виски, длинный конский хвост, ботинки-милитари…
А тексты, которые он бросил в лицо жюри, мог прочесть и молодой Маяковский в пору его бунтарства и культовый Егор Летов, на которого Александр внешне очень похож. Его стихи прозвучали как «Нате вам!», как революционная прокламация. Не хватало только нагана или маузера в руке. А под конец юный автор еще и послал всех куда подальше. Но экспрессия поэтических строк совсем еще мальчика была так сильна, что практически все члены жюри поставили ему наивысший балл. И Александр Учителев стал несомненным и безоговорочным победителем фестиваля-конкурса молодежной поэзии, набрав наибольшую сумму баллов из всех участников и заслужив право на публикацию подборки своих стихотворений в газете «Истоки». Такое же право предоставлено и Светлане Ивановой, и Анне Перевезенцевой. А это, поверьте, многого стоит для начинающего поэта – увидеть впервые свои сочинения на страницах республиканского издания!
Все остальные участники фестиваля были награждены книгами уфимских, российских и зарубежных авторов.
И еще одна «изюминка» фестиваля порадовала и поразила всех присутствовавших. На этот раз в поэтическом состязании принял участие конголезец, студент УГНТУ Самба Махюс. Он прочел свои стихотворения на французском языке. И мы, организаторы, с полным правом можем заявить, что наш фестиваль вышел на международный уровень!
Именно поэзия в наше непростое время может объединить людей, смягчить сердца, объятые ненавистью, остановить агрессию!

Информационно-публицистический еженедельник "Истоки": «Застой» с человеческим лицом

http://istoki-rb.ru/index.php?article=4878

«Застой» с человеческим лицом
02.12.2015
Светлана ГАФУРОВА

Сегодня принято ругать наше советское прошлое: все там было плохо – очереди за дефицитом и за элементарными продуктами питания, отсутствие свободы слова, монолитное единство партии и народа, когда инакомыслие каралось, война с Афганистаном, которая продолжалась почти десять лет – с 1979 по 1988 год. Наверное, все так и было на самом деле. Даже, не наверное, а точно. Но почему же я вспоминаю то время с такой любовью и нежностью. И все чаще и чаще. Наверное, не только потому, что это было время моей юности, самое лучшее время в жизни каждого человека, что бы ни происходило и ни случалось в социуме.
И я все пытаюсь совместить свои субъективные воспоминания об эпохе «застоя» с объективными реалиями и понять, на самом ли деле то была эпоха упадка, которая и привела к развалу советской империи или то было самое спокойное, безопасное и безмятежное время для обычного советского человека, время расцвета?
Начну с более раннего времени – с 60-х годов. В том времени, мне, конечно, больше всего запомнились громадные очереди за хлебом, в которых я стояла вместе со своей бабушкой-бабусей. Потом очереди рассосались, появились какие-то продукты. Но в детстве все это как-то не очень важно. О пропитании заботились взрослые, родители, а мы, дети, были заняты своими играми, забавами. Где-то в начале 60-х моему папе, который работал тогда редактором республиканской молодежной газеты «Ленинец», дали двухкомнатную квартиру в двухэтажном бараке на улице Владивостокской, напротив республиканской психиатрической больницы. Барак, который, кстати, цел до сих пор, стоял (и стоит) в глубине двора, который окаймляют более высокие дома помпезной сталинской архитектуры. Они тоже стоят до сих пор. Двор стал источником моих многочисленных приключений, дружбы, вражды. Подвижных игр у нас тогда было огромное количество. Мы самоорганизовывались и постоянно играли в «казаки-разбойники», в «утки-охотники», в «вышибалу», зимой в «царь горы» и круглогодично в «войнушку». Ходили на ходулях, катались в отработанных колесах с горы, а также на лыжах, на коньках, на санках и лазали по деревьям, девочки наравне с мальчиками.
Тогда, в начале 60-х у нас дома появился первый телевизор. И я до сих пор помню первый мультик, который увидела по телеку. До этого смотрела диафильмы через диапроектор на простыне, повешенной на дверь. До сих пор помню диафильм по сказке «Вороны Утрехта». Едва научившись читать, записалась в библиотеку, которая находилась практически у нас во дворе и начала буквально «пожирать» книжки: брала по три-пять книг за один раз. Но улица, все же, была гораздо интересней и занимала большую часть моего детского времени. Когда я училась в третьем классе, мамина мама, бабуся, драгоценная моя Степанида Николаевна, на свою пенсию купила мне пианино «Урал» и я стала ходить к учительнице музыки в соседний дом. Разучивала арпеджио, сонатины Черни и Мендельсона. За два года прошла программу четырех классов музыкальной школы. Но однажды в школу в спортзал на урок физкультуры к нам пришла тренер спортшколы по гимнастике Лидия Константиновна и пригласила на занятия. Мне было тогда лет десять. Я записалась в спортшколу. И начала заниматься спортивной гимнастикой на стадионе «Динамо». Родители первое время даже не знали об этом. Узнали лишь тогда, когда я выехала на свои первые соревнования в город Ижевск или во Владимир, не помню уже точно. И пошло-поехало. Музыку пришлось бросить: времени на нее уже не хватало. Мои спортивные разряды все повышались от первого до кандидата в мастера спорта и, наконец, до мастера. Мы постоянно выезжали на соревнования и на сборы в самые разные города страны – Краснодар, Ростов-на-Дону, Ленинград, Москву, Киев, Воронеж, Подольск на базу олимпийского резерва. В школе учиться было некогда, брали учебники с собой.
Тогда в 70-годы в стране существовала мощная разветвленная система физкультурной и спортивной работы с детьми. Работало множество спортивных школ, школ олимпийского резерва. Постоянно проводились массовые Спартакиады народов СССР по всем видам спорта. Причем, попасть на финал Спартакиады было не так-то просто. Нужно было сначала выиграть зональные, затем российские первенства. И мы выезжали то на «зону», то на «Россию», выигрывали и попадали несколько раз и на Спартакиаду народов СССР в составе команды, куда входила я и мои подруги, Алия Хусаинова, Нина Коршикова, Людмила Тимакова. Мы все вчетвером, воспитанницы Заслуженного тренера РФ Алексея Максимовича Абелева, были тогда членами молодежной сборной России и выступали «за Россию» в одной команде с такими «звездами» спортивной гимнастики, как Людмила Турищева и Ольга Корбут. Спартакиада народов СССР – очень увлекательное, яркое, красивое спортивное событие. Состязания по спортивной гимнастике обычно проходили во Дворцах спорта. Мне особенно запомнились спартакиады в Ростове-на-Дону и в Киеве. Это было нечто грандиозное и потрясающее. В Киеве я впервые увидела в живую легенду советского спорта Наташу Кучинскую. Она была моим идеалом: в ее программе не было сложных, рискованных элементов, как, например, у Оли Корбут. Но когда она выступала, казалось, нечто божественное касалось зрителей: Наташа вся светилась!
На соревнования мы ездили бесплатно, то есть наши родители не оплачивали билеты на самолет, проживание в гостиницах, питание. Причем, обычно жили мы в самых лучших гостиницах города, питались в ресторанах. И это, на минуточку, эпоха самого что ни на есть «застоя» – начало 70-х годов.
В детстве я никогда не чувствовала себя «девочкой-мажором», хотя и побывала в 1968 году во Всесоюзном пионерском лагере «Артек» на международной смене и в самом лучшем из лагерей «Артека» «Морском». Это, конечно, тоже незабываемые впечатления на всю жизнь. Поездка была для меня, впрочем, как и для всех детей того времени, бесплатной.
Я была вполне обычной девочкой, отчаянно дралась с мальчишками во дворе, хулиганила в школе, занималась спортом. Наша семья, конечно, не шиковала. Жили от зарплаты до зарплаты, едва сводя концы с концами. Самое обычное блюдо моего детства – это огромные, с пол-сковороды пирожки с картошкой, которые постоянно пекла моя бабушка. Ананас попробовала в первый раз на спортивных сборах в Москве, когда мы готовились к молодежному первенству Союза в Ивано-Франковске и жили в гостинице «Пекин» возле памятника Маяковскому. Мы с подружками скинулись и купили ананас в гостиничном буфете, торжественно разрезали его и начали поедать. Он оказался кислым и невкусным, наверное, был недозрелый. Потом на зубах долго держалась противная оскомина. Тогда в Москве я впервые в жизни попробовала глазированные сырки в шоколаде и молочные сосиски. Это было очень вкусно.
Мы жили в Москве на сборах целый месяц, тренировались на стадионе «Динамо». А потом переехали в гостиницу «Россия» на Красную площадь. Из окна нашего номера был виден Кремль. Трудно передать, что мы тогда испытывали! Впрочем, к жизни в гостиницах мы давно привыкли. Наш тренер, часто и в Уфе собирал нас вместе и селил в гостиницу или в «Агидель» на улице Ленина, или в гостиницу «Россия» на Проспекте Октября. Однажды мы там даже Новый год встречали. Бывало, что тренер нас и в другую школу переводил на некоторое время, чтобы мы учились в одну смену все вместе.
Чуть получше наша семья стала жить, когда папу назначили заместителем редактора официальной правительственной газеты «Советская Башкирия». Мы переехали в новую, шикарную по тем временам трехкомнатную квартиру на улице Цюрупы в самый центр Уфы. Тогда журналистам еще давали жилье. У меня, наконец, появилась своя собственная тахта. Подошла мамина очередь на немецкий гарнитур, в которой она стояла несколько лет и гарнитур, наконец, появился в нашей квартире. Хорошая, качественная мебель оказалась. Я до сих пор сплю на той тахте, на даче. Там же стоит и служит до сих пор и немецкий шифоньер.
До переезда в новую квартиру я спала на раскладушке в проходной комнате. А теперь у нас с братом появилась своя комната на двоих. Я начала учиться в 21-й школе, где в нашем классе «А» было много детей из обкомовских дворов, что на улице Шагита Худайбердина. Надо сказать, была огромная разница между детьми с района «кирзавод» (кирпичный завод), откуда в основном и учились дети в 107 школе, где до 7 класса пребывала и я. Там мне приходилось постоянно держать оборону, необходимо было уметь постоять за себя, защититься. В новой школе все было по-другому. Умные обходительные мальчики, обаятельные, прекрасные девушки. Поначалу я чувствовала себя здесь не в своей тарелке, каким-то гадким утенком, изгоем, неправильной девочкой. Но когда в 10-м классе мне присвоили звание «Мастер спорта СССР», одноклассники меня признали, наконец. Помню, как в школьной рекреации даже вывесили «молнию» – поздравление с присвоением звания.
В принципе, так сложилось, что с самого раннего детства в любом новом коллективе, начиная с дворового, мне приходилось постоянно доказывать, на что я способна, утверждаться.
Так было и в университете, куда я решила поступать, окончив школу. Решение было принято самостоятельно. Я целую неделю не выходила никуда из дома, перестала ходить на тренировки, просто лежала на той самой немецкой тахте и думала, что мне делать дальше. Спорт мне надоел. Я не хотела посвящать свою жизнь тренерской работе. Мне хотелось заниматься чем-то интеллектуальным. В десятом классе я с неописуемым восторгом читала стихи Есенина, Лорки, Блока, Цветаевой (тогда еще ее поэтических сборников не было, и стихи ходили по рукам в перепечатках на печатной машинке). От восхищения я впадала в какой-то ступор, цепенела. Я и сама пробовала сочинять стихи во время перелетов из города в город, с соревнования на соревнование, пытаясь выразить те чувства, которые тогда меня просто обжигали, разрывали на части. И потому я решила поступать на филфак Башкирского государственного университета. Занятия гимнастикой бросила резко. Тренер, как потом мне рассказали подруги, долго еще обманывал Центральный Совет общества «Динамо», отвечая на их запросы обо мне, что я болею…
Образование, в том числе и высшее, во времена «застоя», как многие еще помнят, было абсолютно бесплатным. Но поступить в университет было трудно. Даже на филфак – большой конкурс. Тем более трудно было мне, так как из-за занятий спортом образовались большие пробелы, особенно в знании русского языка. Когда мы, абитуриенты, писали вступительное сочинение, мне пытался помогать Роман Гафанович Назиров, друг моего отца, профессор, преподаватель университета. Он потихоньку подсказывал мне, где чиркнуть запятую. За сочинение мне поставили пятерку за содержание и трояк по русскому языку. «Удовлетворительно» поставил и преподаватель истории КПСС. Мне в голову ударило нацепить значок «Мастер сорта» на экзамен по истории КПСС. И препод, старенький, сгорбленный старичок, лишь увидев этот значок, даже не спрашивая меня ни о чем, поставил трояк и выпроводил меня с экзамена. Но за спортивные достижения меня все же зачислили в университет вольнослушателем. Да и то в национальную группу, а не в русскую. Поначалу, я, конечно, чувствовала себя, как герой фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих». Одногрупники меня дразнили, смеялись над произношением на занятиях по башкирскому языку. Но тогда царила дружба народов и национальные противоречия не всплывали на поверхность жизни. Обиды вскоре забылись, особенно после поездки в колхоз в Кармаскалинский район на «картошку» на первом курсе, где мы все сдружились и ходили вместе в деревенский клуб на танцы. Там устраивали дискотеки под гармошку, танцевали мы и под татарские и под башкирские песни. Для меня началась совсем другая жизнь. Вместо спорта, тренировок, огромных физических нагрузок, нагрузки на мозг – библиотеки, зачеты, экзамены, тонны книг, которые надо было прочесть, старославянский – совсем непонятный для меня язык, экзамен по которому я с горем пополам сдала лишь с третьего раза, благозвучная латынь, которую нас заставляли учить наизусть. Но после первой же сессии, которую я сдала успешно, меня зачислили уже в студенты, дали зачетную книжку и даже назначили стипендию.
Продолжение следует…