Хусаинов Айдар Гайдарович (husainov) wrote,
Хусаинов Айдар Гайдарович
husainov

Интервью

Интервью, которое взял у меня Пауль Госсен для журнала Ликбез.

Пауль Госсен: Айдар, как ты вообще оказался на Алтае? Как попал в литобъединение “Родник”?

Айдар Хусаинов: Теперь, надо это или не надо, с гордостью говорю - я вот жил на Алтае два года. Народ ахает, для них поехать на Алтай – это верх героизма, это же тьмутаракань, фактически край света. Но тогда, лет пятнадцать назад, никакой такой гордости, конечно, у меня не было, да и никакого такого мужества я не проявил. Я должен был отработать три года по распределению после сельхозинститута, и я сам выбрал Алтай, потому что сюда за год или два до этого распределился мой двоюродный брат.

Когда я приехал, меня распределили помощником лесничего в Озерский леспромхоз, в глухую деревню Речкуново, это в Тальменском районе, на берегу Обской старицы. И хотя до Барнаула на теплоходе надо было тащиться часа два, это было еще недалеко. Оказалось, что мой братец угодил в Кош-Агач, это вообще в Горном Алтае, там была пограничная зона. Так что фактически я был один и чувствовал себя просто отвратительно. В Речкуново общаться было не с кем. Там собрались по большому счету люди, которые уже ни на что в жизни не рассчитывали. День простоять да ночь продержаться и знать, что подмога не придет никогда - вот у них какой был девиз. Собственно, все так живут, но у меня что-то горело в голове, мне чего-то хотелось.

Было еще лето, когда я приехал в Барнаул, пришел в местный союз писателей. “С кем бы вы хотели поговорить”, - спросила меня тамошняя сотрудница. “С кем нибудь, у кого душа нежная”, – сказал я. И ко мне вышел такой добродушный интеллигентный дядька Вильям Янович Озолин. Мы с ним поговорили, и я уехал. Он дал мне свой адрес, и мы стали переписываться. Он так добродушно говорил мне вещи, которые я, конечно, воспринять не мог. Ну, что-то вроде - не надо нервничать, надо работать над стихами и так далее.

Там же я познакомился с “рыжим пиратом”, то есть Станиславом Михайловым, и он меня пригласил на выступление литературного объединения возле какого-то кинотеатра, кажется, или просто на площади, я теперь уже не помню. На этом выступлении мы с тобой и познакомились.

Пауль: Помню выступление, помню встречу. Сейчас это место называется площадь Сахарова.

Айдар: Потом я стал ходить на литературное объединение, познакомился почти со всеми, кого я знаю на Алтае. Самое большое впечатление – это, конечно, знакомство с Натальей Николенковой. Была поздняя осень. Шел какой-то литературный вечер, вел его, кажется, Геннадий Панов. Выступил Стас Михайлов, которого я знал, а потом стала читать незнакомая, очень светская и вместе с тем очень искренняя девушка в белом пиджаке. Ну, и я не знаю, что со мной произошло - я послал ей клочок бумаги с каким-то стихотворением, потом попросил слова и прочитал какие-то дурацкие стихи, потом убежал со сцены, добрался до вокзала, сел в электричку и уехал в Озерки, где переночевал в здании леспромхоза. Это была одна из самых страшных ночей в моей жизни.

Вот так я ее увидел впервые в жизни. А потом, в один из приездов, я попросил в союзе писателей ее телефон, позвонил. Она тогда жила в какой-то деревне и мне, совершенно незнакомому человеку со странным именем, дали ее адрес. И мы много лет переписывались. Правда, теперь Гундарин мне написал, что у нее многое изменилось в жизни.

Вообще с Барнаулом у меня связаны какие-то странные воспоминания. Помню, мы с Вильямом Яновичем Озолиным ходили в гости к поэту Борису Капустину. Разумеется, пили водку и ели кильку. Так вот Вильям Янович научил меня есть эту самую кильку. Я до этого в глаза ее не видел.

Подвыпив, мы с Капустиным вышли на балкон и вдруг он ни с того, ни с сего сказал мне, что Озолин болен раком и через два или три месяца умрет! Я страшно растерялся, не знал, что делать, как быть, и потому напился до чертиков. Когда я очнулся, оказалось, что мы с Озолиным ездили куда-то выступать, я в пьяном виде читал стихи и надо мной все страшно хихикали. Мало того, на следующее утро, когда я стоял на остановке, какие-то две девицы показывали на меня пальцем. Видимо, я им тоже читал стихи.

Многое было, конечно же, не случайно. Ты, Пауль, наверное, не помнишь, но именно у тебя я впервые слушал “Наутилус Помпилиус”, у тебя же я впервые увидел книгу Ницше “Так говорил Заратустра”, журнал “Родник”…

Я вспоминаю Фариду Габдраупову, Олю Седову, Виолетту Метелицу, Михайлова, Гундарина, Коньшина… Извини, что пишу через запятую, но я помню многих и вспоминаю, честно скажу, с нежностью. Жаль, что приехать не удается. Я бы приехал.

Пауль: А почему уехал?

Айдар: Да я бы нигде не удержался, потому что мне хотелось всего и сразу. Молодость вообще время смертельное, тебя колбасит по-черному, в голове кружатся тысячи смыслов и тянет во все стороны, так что хочешь-не хочешь, а во что-то вляпаешься. Ну, я и вляпался. Речкуново тогда была деревня, в которой все поголовно пили. Помню, я удивлялся - чего это они все ходят надушенные хорошим одеколоном? А когда догадался, перестал давать машину возить спиртное из Озерок. А местный потребсоюз рассчитывал на эти деньги, план-то им надо выполнять. К тому же мы в своем лесничестве организовали еще одну бригаду лесозаготовителей, стали грамотно расчитывать задания и мои работяги стали выполнять план. И, впервые за последние лет двадцать, стали получать премии. Пошел перерасход фонда зарплаты. А это невыгодно директору леспромхоза. В общем, через года полтора-два я уехал домой, меня отпустили по собственному желанию.

Пауль: Насколько я помню, твоя издательская деятельность началась с выпусков страничек в уфимской молодежной газете по примеру алтайской “Альтернативы”. В 90-ые ты выпустил несколько сборников, сейчас собираешься издавать литературный журнал. Можно, немного подробнее?

Айдар: После Алтая я год проработал в Уфе, в одной газетке, а потом уехал в Москву, учиться в Литературном институте. Меня, в принципе, всегда тянуло к литературной деятельности. Поэтому некоторый алтайский опыт я перенес в Уфу - мы по примеру алтайской молодежки стали издавать литературный вкладыш. Потом уже, в Москве я издал два номера журнала “Процесс”, несколько книг стихов и прозы, своих и сборных. Так вот жизнь и идет. Теперь вот созрел до того, что хочу издавать международный литературный журнал. Смысл его в том, чтобы собирать тех авторов со всего мира, для кого существует такое понятие, как художественность, вообще качество слова, качество мысли и эмоций. В наше время понемногу образовалась новая ложь, которая, как в советское время, покрывает правду, как пена. Я уже пригласил Гундарина в редколлегию, так что будем сотрудничать с Ликбезом. Спасибо тебе, что поддержал эту идею.

Пауль: Твоя литературная и сетевая деятельность. Ты же лауреат сетевого конкурса “Тенета”. У тебя литературный сайт.

Айдар: Я попал в четыре антологии - евтушенковскую “Строфы века”, антологию верлибра, русских поэтов Башкирии и “Нестоличную литературу”. В 1999 году с переводами башкирских сказок стал лауреатом конкурса “Тенета”. У нас есть сайт уфимской культуры dk.ufanet.ru, где мы ведем ее обзор, печатаем произведения наших авторов. Журнал “Крещатик”, который издается в Кельне, меня пригласил стать членом редколлегии. Ну что еще сказать? Даже не знаю. Написал два романа, теперь пишу третий. Пишу стихи время от времени.

На Алтае я был в 87-88 годах. Но запомнил, видимо, уже на всю жизнь. Я даже попытался описать это время в романе, который так и называется “Барнаул”. Он пока не дописан, не знаю, допишу я его или нет.

http://www.lik-bez.ru/archive/zine_number1201/zine_gvozd_nomera1211/publication1216

Subscribe
promo husainov august 10, 2035 00:35 229
Buy for 100 tokens
Каким было ваше самое первое воспоминание? Почему вы запомнили именно его, а не что-то другое? Никогда не возникало у вас такого вопроса? Как бы то ни было, именно в нем хранится секрет вашей жизни, в нем ответ- что вам нравится, а что нет, между чем и чем вы будете делать выбор всю свою жизнь.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment