Чтобы определить ритм поэзии Москвы, надо прежде всего понять главное, сам смысл существования этого города. А поскольку по историческим меркам не так давно и страна называлась Московия, и сегодня 100 процентов власти и денег находится в стольном граде, то все ясно- это базовый город страны. Или - это страна и есть. То есть главное - это лидерство, власть, деньги. На противоположном полюсе находится, разумеется, ноль, вздор, то есть частный человек со своими мелкими интересами. Вот собственно, отсюда и вытекает пафос московской поэзии. Отсюда и Ксения Некрасова, Николай Глазков, из нынешних Герман Лукомников. Это, ясное дело, человеческий полюс московской поэзии. На властном же полюсе в свое время были Державин, потом Пушкин короткое время, потом Маяковский, потом долгое время Пастернак, потом Евтушенко. Кстати, роль Евтушенко в сбрасывании Пастернака с корабля современности еще не выяснена. Выгодно –то было ему, он бенефициар этой истории. Сегодня главного поэта, голоса власти не существует по разным причинам. Попытки надуть ту или иную фигуру проваливаются из-за отсутствия внятной эстетики. Поэтому московская поэзия это такая груша – 99 процентов тянутся к власти, 1 процент – это макушка, просто люди. Именно отсюда, кстати, вытекает некоторое сходство московской и уральской поэзии. Но если уральская поэзия пишет стихи как Данила-мастер чашу точит из камня, то москвичей интересует только власть или, говоря современным языком, тренд. Но когда ты живешь возле фонтана, то капли живительной влаги всяко перепадают, поэтому худо-бедно в Москве поэтам живется легче.