Хусаинов Айдар Гайдарович (husainov) wrote,
Хусаинов Айдар Гайдарович
husainov

"Голоса вещей" двадцать лет спустя

Айдар Хусаинов

«Голоса вещей» двадцать лет спустя.

Возвращение в процесс

Было это в конце 90-х годов прошлого века. Поэт Владимир Глинский уже несколько лет жил в Москве. Как-то он зашел к своему другу в гости. Тогда только-только появился интернет, и они стали развлекаться тем, что кликали по самым разным страницам. Вдруг они обнаружили поисковик рамблер и Владимир сказал:”А набери там мое имя”.

Так и сделали.

Он потом рассказывал:” Вдруг выходит ссылка на статью Александра Касымова об альманахе “Голоса вещей”. И там в том числе говорилось обо мне, о моей прозе “Корки”.

И тут мой друг посмотрел на меня так, словно божество спустилось с небес и оказалось рядом с ним в квартире. И я снова почувствовал свою включённость в уфимский литературный процесс, откуда выбыл в 1989 году”.

Описание времени и места

Никому не нужно доказывать и разьяснять, зачем нужна история вопроса. Любая научная работа начинается именно с нее- кто что писал-говорил о предмете. Поэтому,думаю, любому человеку, который интересуется современным состоянием русской литературы в частности и литературы в целом в Уфе и Башкирии, будет небезынтересна история издания альманаха «Голоса вещей», тем более, что на дворе круглая дата – двадцать лет со времени его выхода.

Надо ли говорить, что до этого альманахи выходили только в государственном издательстве, которое ныне называется «Китап», под бдительным надзором цензуры. Сегодня они представляют интерес чисто исторический, читать там современнику нечего. По меньшей мере никто на них не ссылается, не цитирует, не пишет с восторгом - какого поэта я открыл или какого писателя. Думаю, что кто-нибудь должен их посмотреть на предмет их художественной ценности для современного читателя. Но пока этого не происходит.

Исходные данные

После перестройки и развала Советского Союза современная русская литература в Башкирии оказалась в сложном положении. На волне энтузиазма и перемен появилось приложение к газете “Волга -Урал”, которое называлось “Белый лист”, им руководил известный литературный критик Александр Касымов. Однако к 1997 году и газета, и приложение к ней приказали долго жить. Местные издания публиковали поэзию и прозу в мизерном количестве, книги в издательстве “Китап” издать было сложно, а молодым практически невозможно. Те несколько книг вроде двух кассет, которые вышли в начале 80-х, погоды не делали.

Нужно было переходить на самиздат, и я как раз тогда издал несколько книг в таком формате.

Помню, после того, как я издал такую книгу, которая называлась “День. Душа. Диоксин”, Касымов долго меня криктиковал в том духе, что такие издания глупость и ерунда. Прошло немного времени и он сам решил издать такую книгу. Называлась она “Улетающий Обломов”.

Я осваивал компьютер с 1994 года, часто рассказывал о всяких компьютерных перипетиях Александру Гайсовичу, на что он только небрежно отмахивался и говорил: “Не надоело вам заниматься чепухой?”

Однако в один прекрасный день в редакции газеты “Вечерняя Уфа” всем журналистам поставили по компьютеру и уже теперь все разговоры Александра Гайсовича свелись к форматированию дискет,открытию файлов и прочим чудесам виндовса.

Но о литературе мы, разумеется, тоже говорили, обсуждали сложившееся положение. Ведь молодежи практически негде было публиковаться. Эти мысли волновали всех уфимских писателей, так что неудивительно, что в один прекрасный день меня пригласил к себе уфимский​ писатель, издатель и культуртрегер Алексей Фенин. Он предложил ни что иное, как издание литературного альманаха, что называется, вскладчину. Уфимский полиграфкомбинат по протекции Фенина готов был издать книгу на тех условиях, что мы, уфимские литераторы, сложим свои скудные средства и выкупим тираж.

Издание бы нам обошлось в 5 000 рублей, поделить это на двадцать человек, и получалось бы 250 рублей на каждого, а это уже не такие неподъёмные средства.

Эта мысль мне понравилась чрезвычайно, и мы решили собрать как можно больше уфимских литераторов для ее обсуждения. Так и сделали.

В один прекрасный день все собрались в издательстве “Слово”, в котором работал тогда Фенин, и стали обсуждать концепцию издания.

Помню, что присутствовали Фенин, Касымов, Юнусов, Лина Султанова,Светлана Хвостенко. На самом деле людей было куда больше, просто за давностью лет всех не назову, не помню.

Шум, крики и вопли раздавались часа два, причем каждый держался своего мнения и не хотел ни к кому прислушиваться. При этом никто не хотел заниматься черновой работой,то есть просто собрать все матриалы, отредактировать, подготовить к печати. Увы, но слова из песни не выкинешь.

Наконец я сказал так:

-Друзья, давайте я возьму на себя организаторскую работу, то есть буду составителем альманаха. Заодно придумаю концепцию и название, и сам выберу, что публиковать.

Тут все облегченно согласились и разошлись.

Не буду рассказывать, каким образом я собирал альманах, как выбивал рукописи, как набирал их на компьютере, поскольку это были рукописи, компьютеров-то ни у кого не было.

Размышляя о том, что должно войти в альманах, я пришел к нехитрой мысли – если кто-то в наше время живет в Уфе и республике и пишет более-менее достойно, он должен войти в альманах. Наши предшественники как раз славились тем, что они кого-то полагали достойным, а кого-то нет. И якобы достойных они печатали буквально все, а недостойных не печатали ничего.

Кстати, я не раз сталкивался с таким мнением, что я публикую только своих друзей. Так вот всякий сможет сам составить мнение об этом, исходя из истории издания альманаха.

И тут самое время рассказать, откуда взялось название. У Александра Банникова есть стихотворение, которое так и называется -”Голоса вещей”. Оно вошло в альманах, там есть такие строки:

….а если по рассеянности вещь

Чужим вдруг именем окрикнешь,

То вещь великодушная простит,

Откликнется, и ты ее отыщешь.

Собственно, мне и хотелось этим названием подчеркнуть стремление к живой реальности в отличие от Советского суррогата насильственных идей, когда слово стало плоской, одномерной профанацией и мертвечиной.

Кроме того, голоса вещей можно понять и как голоса тех, кто имеет отношение к вещему -слову, поэзии, той же живой реальности.

И тут уже не поэты представали как вещь, а стихи и проза должны были стать судьбоносным фактором. Как будет ясно ниже, так оно и получилось.

Кстати, хочу сказать о художнике Азат Мухтаруллине, которого посоветовал Алексей Фенин. Он сделал замечательную обложку, которая немало способствовала тому, что книга получилась такой живой и обаятельной. Свою, и немалую долю внесла технический редактор Елена Моисеева. Корректором, и очень толковым, была Ирина Слуцкая. Всем им я благодарен за совместную работу.

История банды четырёх

Когда все было практически готово, Александр Гайсович Касымов предложил опубликовать подборки стихов нескольких молодых литераторов, которых он опекал. Я конечно же согласился, взял рукописи и прочитал. Подборку Аркадия Аршинова я включил всю, а вот стихи Вадима Богданова, Рустема Вахитова и Анатолия Яковлева вызвали во мне сомнения. Однако не публиковать их я все же не стал, а дал по одному стихотворению.

При этом, не желая полностью нести ответственность за их тексты, я решил включить Касымова в число составителей, что именно он предложил их к публикации, хотя количество определил все равно я.

Наконец книга вышла.

И разразился чудовищный скандал. В газете “Истоки” вышла статья Рустема Вахитова «Любовь живет на небе», где автор всячески полоскал Касымова и частично меня за то, что в альманахе стихам Анатолия Яковлева и Вадима Богданова не было дано главное место и число.

Через многие годы Вахитов признал свою ошибку в статье, которая вышла в сетевом комьюнити orp_rb. Называется она "А АНГЕЛ ЛЕТИТ ВЫСОКО-ВЫСОКО…" Об Анатолии Яковлеве и его "обличителе".

В ней он всеми этими своими а-а говорит: «К сожалению, мы тогда действительно не знали о такой позиции Касымова и когда я писал свою статью, я это не учел - за это и только за это я и готов извиниться». Такой – имеется в виду, что решение о количестве стихотворений принял я, а не Касымов, который их и рекомендовал к публикации.

Но смысл-то этой статьи и был в обиде, что вот мало их напечатали. Что же мешало Вахитову и Яковлеву сперва по человечески поговорить с Касымовым и со мной, а уж потом выносить скандал на публику? Может быть, они с самого начала пошли на эту публикацию, чтобы затеять свару в любом случае?

Уфимский прозаик Александр Иликаев полагает, что в данной ситуации вся вина лежит на мне. Поскольку я обещал опубликовать всю подборку, то и должен был ее опубликовать всю. А если я ее решил сократить, то надо было предупредить авторов. И вообще надо было испросить их согласия на публикацию одного стихотворения, вдруг бы они отказались.

Однако по опыту общения с литераторами я знал, что договориться просто невозможно. Вот вы предлагаете опубликовать сто стихотворений. Автор в ответ говорит – а почему не сто пять или не сто двадцать? И уж если я составитель, то должен показать картину так, как ее вижу я. Тем более, что Касымов отдал мне на откуп тексты этих трех литераторов. К тому же меня торопило издательство, нужно было сдавать рукопись в печать. Я понимаю, что это, возможно, слабые аргументы, возможно, я и вправду был неправ. Но разве нельзя было дать Касымову и мне шанс поступить в дальнейшем правильно? Какой был смысл выставлять нас чудовищами в глазах читателей?

Однако только практика – критерий истины. Вот почему было бы интересно проследить дальнейший творческий путь этих трех литераторов. Допустим, повторюсь, что я был неправ, что их деятельность имела куда большее значение. Однако в действительности Анатолий Яковлев, к сожалению, рано ушел из жизни, на пять лет перешагнув порог тридцатилетия. Стихи и проза его практически забыты, несколько людей продолжают хранить о нем память, что конечно же, очень хорошо.

Кстати, можно сравнить его с Александром Банниковым, который тоже умер очень рано, в тридцать четыре года. Его творчество не вызывает такого рода вопросов, он признанный классик нашего поколения. Поэтому я полагаю, что был прав, опубликовав его большую подборку стихов.

Вадим Богданов не стал поэтом, он состоялся как прозаик, но он и не скандалил после выхода альманаха.

Сам Рустем Ринатович Вахитов так же не стал поэтом, хотя добрые друзья способствовали тому, чтобы его приняли в союз писателей РБ несколько лет назад. Насколько он ученый и публицист - это уж пусть судят другие, мне об этом ничего не известно. Какой смысл быть членом Союза писателей если ты не писатель, я тоже не понимаю.

Ну так стоило их публиковать обильно, если они так и не проявили себя в литературе? На этот вопрос можно ответить по разному, и я не собираюсь выносить окончательный вердикт,тем более, что судьбы авторов альманаха сложились весьма и весьма непросто.

Так что судите сами, уважаемые читатели!

Утром альманах, вечером -никаких денег

Однако что же произошло после того, как альманах вышел, вышли рецензии- сперва Вахитова, потом Касымова? Надеюсь, что вы не забыли о том, что это был первый опыт уфимских литераторов по изданию книги вскладчину?

Так вот, как известно, если уфимец обижен, то он полагает себя свободным от всяких обязательств. Соответственно, те, кто посчитал себя обиженным, не внесли никаких денег за издание. Мало того, они посчитали это наглостью. Мало того, они стали искать сторонников и, возможно, в этом преуспели. В общем, деньги за издание внесли только Касымов, Юнусов и Лина Султанова. Понятно, что Банников к тому времени уже умер, Глинский жил в Москве, а Пауль Госсен в Барнауле. К ним претензий быть не может.

Кстати, Аркадий Аршинов выкупил два экземпляра. В конечном итоге он тоже забросил поэзию и стал бардом. Кстати, недавно он прислал мне очень милое послание в контакте с признательностью за память о Касымове.

Рустем Вахитов в своей статье, о которой говорил выше, утверждает, что Светлана Хвостенко присоединились к ним в их негодовании. Мне она, тем не менее, мотивировала свой отказ тем, что ей нужно воспитывать ребенка. Я ее ни в чем не виню, и привожу этот факт литературной истории нашего города для вящей объективности. Какова была истинная причина отказа Светланы, теперь можно только гадать.

Итогом стало то, что практически все деньги за издание заплатил я. Поскольку это была для меня большая сумма, то я выплатил ее только к 1999 году.

Выводы такие выводы

Но для чего это нужно вспоминать? Причин несколько. Во-первых, это был важный опыт самоорганизации уфимских литераторов. Мы тогда не понимали этого, но в конечном итоге пришли к выводу, что будущее вряд ли в единстве всех, скорее всего, теперь литература будет жить в определенных кружках и группах.

Во вторых, это была проверка всех уфимских литераторов на преданность литературе. Я думаю, что не случайно многие после этого ушли из литературы, не выдержав испытания.

В третьих, это было испытание читателем самих текстов уфимских литераторов. Так, например, Игорь Фролов полностью сменил манеру письма, обратившись к живой жизни. Потому и наиболее популярным его произведением стали мемуары о том, как он летал на вертолёте и стрелял из крупнокалиберного пулемёта по афганским моджахедам. В свободное же от полетов время он интимно встречался с жёнами своих фронтовых товарищей, что и описал во всех подробностях. Кстати, по моей просьбе он тогда написал невнятную статью в защиту Касымова. Поскольку он не выкупил своей доли, то скорее всего потому, что тоже негодовал, но открыто сказать это боялся. Думаю, не случайно и он теперь ушёл из литературы, поскольку был в ней случайным человеком. Литература не любит тех, кто пытается ее использовать для достижения нелитературных целей.

В четвертых, думаю, именно тогда была заложена практика публичного топтания людей в местной литературе. Началось это с Касымова и начали это именно Яковлев с Вахитовым, чему есть многочисленные свидетельства в воспоминаниях последнего. Можно сколько угодно говорить, что это были дружеские подначки, однако Александр Гайсович переживал ощутимо, и я тому свидетель, да и не я один. При этом я отказываюсь считать дружескими подначками эпиграммы о семейной жизни “критика Кумысова”, опубликованные в “"Молодёжной газете”. Накопившиеся за эти и последующие годы обиды и привели Александра Гайсовича к безвременной кончине в 2003 году.

Виновата в этом и общая атмосфера тех чудовищных по степени хамства и невежества лет, когда все доброе и светлое подвергалось сомнению и гонению.

Однако Касымов тоже сделал из всей этой истории очевидные выводы. Он издал книгу “Улетающий Обломов” в самиздате, а затем стал издавать журнал “Сутолока”. Очень быстро этот журнал стал популярным и известным не только в Уфе, но и Москве и России в целом. Однако издавал его Касымов за свой счет, мало кто из уфимских литераторов ему практически помогал, кроме каких-то разовых случаев. Насколько мне известно, ему помог Александр Филиппов, главный редактор газеты”Истоки” в те годы. Было это во время презентации журнала.

Немало ему помог в то время уже уехавший в Москву поэт и журналист Иосиф Гальперин.

Я уже писал о том, что если бы именно Касымов стал главным редактором журнала “Бельские просторы”, то и он, и Андрианов скорее всего были бы живы до сих пор. Но в той ситуации это было скорее всего невозможно.

Еще один вывод из этой истории – уфимские литераторы не хотят тратить деньги на дело своей жизни. Немудрено, в таком случае, что уфимская литература держится на энтузиастах- одиночках.

В целом из 18 авторов альманаха из жизни ушли пятеро человека -Касымов, Юнусов, Хвостенко, Яковлев,Рамиль Шарипов. Касымову было 54 года, Юнусову и Хвостенко 48, Яковлеву 35, Шарипова -42.

Шестеро ушли из литературы-это Аршинов, Вахитов,Сергей Ер, Александра Лапирова, Владислав Троицкий, Ильдар Туймакаев, Игорь Фролов.

Пятеро продолжают литературную деятельность -это Богданов, Глинский, Лина Султанова, Пауль Госсен и автор этих строк.

О текстах и их качестве

Рассматривая тексты, я бы хотел сказать, что в основном они не потеряли свою художественную ценность. Ринат Юнусов-великолепный рассказчик, стихи Банникова возвышенны и трагичны, проза Владимира Глинского с годами только набрала силу. Кстати, благодаря альманаху или его воздействию он в конечном итоге вернулся в литературу и Уфу. Хороши стихи Султановой и Хвостенко, я старался дать лучшее из их творчества. Даже стихотворение Владимира Хрусталёва смотрится свежо и радостно по прошествии этих лет. Пауль Госсен просто классик, его стихи читатели встречают с неизменным восторгом. Прелестен авангард Сергея Ера, прекрасен Владислав Троицкий в своей занозистости и наскоках на жизнь. Рамиль Шарипов предсказал свою судьбу в единственном стихотворении, которое вошло в сборник. А ведь тоже мог обидеться, быть себя в грудь, ругать составителей почем зря.

Повесть Александра Касымова и сегодня свежа и актуальна, в этом легко убедиться самому.

О прочих ничего, но желающие могут сами взять альманах и сами убедится, что прошло испытание временем, а что нет. И в этом альманах состоялся - он действительно стал панорамой уфимской литературы тех лет, он показал уровень всех, кто тогда работал.

Думая о будущем

Я уже писал о том, что книги отдельных авторов по тем или иным причинам не сохраняются ни у читателей, ни в библиотеках. А вот газеты и сборники хранятся и там, и там, потому что кого-то из них, да любят, кого-то да хотят сохранить.

И вот что было бы, если бы вместо ругани и склок уфимские литераторы дружно собрали деньги и издали на следущий год ещё одну книгу, а потом ещё одну, и ещё? Может быть, и люди были бы живы, и книг вышло бы больше и силы, потраченные на злобу, пошли бы на благое дело? А так вспоминается строка из бардовской песни: “И чего же ты добился в жизни, Рустик?”

А все дело в том, что падающих в ад никто не бережёт. Они никому не нужны.

История альманаха проливает свет на современное состояние Русской секции Союза писателей РБ. Не случайно последние шесть лет ее возглавлял человек, который по историческим меркам появился в литературе совсем недавно и вот уже ротировался из неё. Все просто - и он не писатель, и в Русской секции сегодня нет активных людей, которые бы вели настоящую литературную работу-издавали книги, собирали альманахи, проводили собрания общественности литературной, работали с молодёжью. Если этого нет, то чем занимается Русская секция? Ничем. Значит , ее просто нет, а Русская литература сегодня живет там, где она есть, то есть в газете “Истоки” и в Литературном объединении УФЛИ.

Есть разумеется некоторые литературные группы, но как узнать о них, если у них ничего не издаётся? Вот некая молодёжная группировка выступает то там, то сям. Это конечно хорошо, но где их книги? Пройдёт пять лет, и о них забудут, потому что не останется материальных свидетельств их существования. При этом газета “Истоки” открыта для сотрудничества со всеми, кто этого хочет.

Будем все же верить в то, что кропотливая литературная работа будет снова востребована и нужна обществу. История альманаха “"Голоса вещей” как раз говорит об этом.

Tags: истоки
Subscribe
promo husainov august 10, 2035 00:35 229
Buy for 100 tokens
Каким было ваше самое первое воспоминание? Почему вы запомнили именно его, а не что-то другое? Никогда не возникало у вас такого вопроса? Как бы то ни было, именно в нем хранится секрет вашей жизни, в нем ответ- что вам нравится, а что нет, между чем и чем вы будете делать выбор всю свою жизнь.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments